Видимо, существовал песенный цикл о главе племени гасни Гасан-аге, но нам удалось записать только один вариант. В некоторых других песнях упоминается ими этого предводителя курдов-езидов. Именно при нем племя гасни45 приняло русское подданство после присоединения Восточной Армении к России. Первое упоминание о гаснийцах — подданных России встречается в работе прусского чиновника и экономиста Августа Фон-Гакстгаузена «Закавказский край». В 1843 г. вместе с X. Абовяном и П. Найем он гостил в шатрах курдов-езидов во время путешествия по Северо-Западному Канакеру.

«Наши хозяева, — писал он. — принадлежали к племени хаснициев (гаснийцев. — О. Дж.), а старейшина их назывался Таман-ага (Тамыр-ага. — О. Дж.). Сын сего последнего находился с нами в палатке нашего хозяина» [4. С. 200). Число подданных Тамыр-аги, как указывалось в уже неоднократно упоминавшемся сборнике «Акты, собранные Кавказской археографической комиссией», в 1878 г. составляло 400 семей.

Любопытно свидетельство, что племя гасни враждовало с племенем хайдари из-за пастбищных угодий. (Мною прослежена генеалогия рода Гасан-аги4Ь. которая будет интересна специалистам, т. к. это сделано впервые.) История племени тесно переплетается с историей других курдских племен. О некоторых представителях рода, о самом Гасан-аге, об Агит-беке в народе бытуют песни.В армянских и русских источниках сохранились интересные сведения об этом роде. Так, профессор С. А. Егазаров писал: «Племеначальники пользуются большим авторитетом и уважением подвластных. В этом отношении первенство опять выпадает на долю рода Гасан-аги, главенство которого признают гаснийиы. Славе дома его немало способствовал отец Гасан-аги. Выражение „клянусь могилою и очагом Тамир-ага сделалось формулой присяги. Езиды уважают Гасан-агу и очень преданы ему [43. С. 203].

Стоит упомянуть, что во время поездок в Талинский район Армении нам часто приходилось слышать и клятву, которую приводит С. А. Егазаров. и суждения о том, что Гасан-ага был гостеприимный, гуманный и добрый человек, прозванный в народе „баве эле“ — 'отец эла'. Забота Гасан-аги о своем племени проявилась в его борьбе за просвещение, против отсталости и невежества. Об этом свидетельствовало и его обращение к С. А. Ега-зарову с просьбой о составлении программ обучения для будущих курдских школ, о создании которых мечтал Гасан-ага [32. С. 88]. Он всячески помогал С. А. Егазарову в сборе материала и способствовал его работе над очерком о курдах. Именно благодаря Гасан-аге ученый смог проникнуть в некоторые тайны верования езидов и написать интересное исследование, которое не потеряло своего значения и сегодня.

Гасан-ага живо интересовался работой профессора, даже приглашал для бесед с ним представителей духовенства. Сам С. А. Егазаров сообщал об этом тик: „Пир Га-сан, приглашенный Гасан-агою дли сообщения мне сущности религии, после продолжительного молчания обратился ко мне со следующим вопросом: „Зачем тебе знать наше ученье? Мы поклоняемся Богу так, как завешано нашими предками. Бог для всех один, пусть каждый чтит его по-своему, как написано в его священной книге". — „Много нелепостей рассказывают про вашу перу. Я хочу ознакомиться с истинами вашего иероучения", — ответил я ему. — „Наш гость настоящий ашир (свояк], ничего не скрывай и говори всю правду", — прибавил Гасан-ага. — „Если так, то записывай. Я буду говорить тебе правду с тем, однако, условием, чтобы и ты говорил другим то же, что я тебе говорю. Ты обещаешь?" — спросил взволнованным голосом старик“ |43. С. 185]. Есть еше одно свидетельство человека, побывавшего в гостях у племени через восемь лет после кончины его знаменитого предводителя: „Рассказывают, что Гасан-ага был весьма добрым и умным человеком. Он долгие годы по-отечески заботился о своих любимых соплеменниках, за что благодарные езиды с большим почтением и сожалением вспоминают своего дорогого вождя, невосполнимую утрату“ (32. С. 87—88]. Имя курдского предводителя осталось и в истории русс ко-ту ре и ко и войны. За боеиые заслуги в боях с турками, где он командовал отрядами курдои. Гасан-ага был удостоен высоких российских правительственных наград: ордена Снятой Анны II! степени, с мечами, и ордена Святого Станислава II! степени, с мечами и бантами. Об этом рассказали потомки Гасан-аги, у которых хранятся оригиналы удостоверений о награждении. Эти российские ордена, пожалованные курдскому предводителю, означали также, что он становился дворянином [41. С. 104], пользующимся соответствующими льготами: он мог участвовать в дворянских выборах, не мог быть подвергнут телесному наказанию, получал пенсию за ордена (около 176 руб.) и т. д,

У родственников сохранился „Полный послужной список бывшего дистанционного начальника земской стражи Сурмалинского уезда Гасан-аги Теймур-ага оглы“. Из него явствует, что Гасан-ага родился 18 июня 1842 г. Первоначальное воспитание и образование получил в родительском доме. С апреля 1877 г. начал юнкерскую службу в курдской конно-иррегулярной дивизии. 24 мая 1880 г. произведен в подпоручики. По распоряжению эриванского губернатора был допущен к исполнению должности дистанционного начальника земской стражи Сурмалинского уезда с 18 августа 1883 г., а вскоре, 15 марта 1884 г., по собственному прошению, в связи с семейными обстоятельствами, уволен со службы. Сохранился и еще один документ, где говорится, что подпоручик милиции Гасан-ага 17 июня 1893 г. награжден орденом Святого Станислава III степени. Такими подробностями о жизни других героев исторических песен мы не располагаем. Эти сведения о предводителе курдов уникальны, и они позволяют глубже понять строки песни о трагической гибели Гасан-аги (№ 201—203). В 1896 г. он был отравлен злобствующими соперниками из племени шамдинан, которые настороженно отнеслись к растущему авторитету Гасан-аги и, соответственно, всего племени гасни.

Ага, милый, смотрю на проклятый Игдыр на равнине,

Медали и воинские знаки Гасан-аги, отца Усуб-бека, сверкают

[у него] на [груди, и на] плечах,

Да будут прокляты торыни из дома Коса,

Если б [жестокая] судьба повременила и пощадила отца Усуб-бека,

он отправился бы в Россию, к царю.

Следующая строфа целиком повторяет предыдущую, отличаясь только последней строкой — „он отправился бы в проклятый Тифлис, к наместнику“. Предстоящие поездки Гасан-аги в Петербург и Тбилиси, несомненно, укрепили бы и без того высокое положение предводителя курдов, ас ним и авторитет всего племени гасни относительно других курдских племен, подданных России. Это обстоятельство и стало последней каплей в чаше терпения завистников. Соплеменники Гасан-аги понимали, что означает для них его безвременная кончина, об этом говорится в припеве-плаче:

Ага, восстань, почтенный, восстань!

Богу известно, племя гасни многолюдно.