Эмир сказал: «Сердце мне подсказывает, Двое кавазов, встаньте, Позовите ко мне Давреше Авди, скажите, что утром эмир ждет его».

Когда Давреш вошел в гостиную, Сел, закинул ногу на ногу, положил руку на руку, Эмир спросил: «Давреш, во имя Всевышнего, скажи мне правду: Когда раздается в Нижнем Хамме рев сыновей курманджей и рык каменных баранов, сколько человек отважный мужчина может побороть?» Не жить мне на белом свете! Не жить мне на свете, Давреш!

Давреш ответил:

«Эмир, сердце подсказывает, Когда раздается в Нижнем Хамме рев сыновей курманджей и рык каменных баранов, отважный мужчина с трудом может побороть одного человека». Не жить мне на [белом] свете! Не жить мне на свете, Давреш!

Эмир сказал:

«Сердце подсказывает, Встаньте два каваза, Наденьте на шею [Даврешу] колодки, Наденьте [ему] на руки наручники, Закуйте [ему] ноги в цепи, Утром Давреша бросьте в зиндан»

Давреш сказал:

«Эмир подсказывает, Такие слова ни тебе, ни семи поколениям твоим не стоит произносить, Пока вы наденете мне на шею колодки, Пока вы наденете мне на руки наручники, Пока вы закуете мне ноги в цепи, Я в диване своего эмира кинжалом прикончу пятьсот человек, Мало кто уцелеет. А когда заслышится в Нижнем Хамме рев сыновей курманджей и рык каменных баранов, отважный мужчина может побороть сто человек».

Не жить мне на [белом] свете!

Не жить мне на свете, Давреш!

Милый, эй, милый,

Миленький, милый,

Езид, богатый ты или бедный,

Ты — владелец пики с двенадцатью кольцами.

Для других ты никто и ничто,

А в моей душе, рабыни божьей, ах, ты подобен гранату без косточек для стариков и старушек!

Не жить мне на [белом] свете!

Не жить мне на свете, Давреш!

Милый, эй, милый,

Приходи к нам, в отцовский дом, в гости.

Я постелю для тебя [красивую] хорасанскую кошму, Заколю барана красного, сильного.

Если мои родители придут и спросят, где же [наш] сильный баран, Я скажу: «Отец, мама, на дворе было холодно, шел дождь, пастух [у нас] был чужой, душа у него не болела, [он его] даже домой не пригнал».

Милый, эй, милый, 45. Пошла я домой, дом был полон людей.

Направилась я в гостиную, увидела, [что] кофейник [на огне] пенится,

Взяла я чай и кофе, [чтобы] раздать гостям.

Когда глаза мои встретились с глазами Давреше Авди, юноши-езида, руки мои дрогнули, и капля кофе [упала] на абба Давреше Авди.

Взяла я мыло и абба Давреше Авди, направилась к реке Мурад. Ах, река Мурад предо мною высохла, 50. Мыло [в руках] у меня растаяло.

Кожа на пальцах стерлась,

А пятно на абба Давреше Авди [так] и не отмылось.

Не жить мне на [белом] свете!

Не жить мне на свете, Давреш!

Милый, эй, милый,

Весна [пришла], пора кочевья.

Дом наш обветшал, блохи [в нем] развелись,

Родители [мои] — при смерти,

Бабка перед омовением [лежит], 60. Все семеро моих братьев — под судом.

Когда вижу Давреше Авди, мне кажется, [что] все на свете — живы и здоровы.

Не жить мне на [белом] свете!

Не жить мне на свете, Давреш!

Милый, эй, милый, Семьи наших шейхов и пиров расположились на лугах, у рек и речушек.

Дал бы Бог, [чтоб] в это утро сказали мне, [что] я [уже] езидка, хвала Богу, [что] я пришла к вере — вере этих неимущих!