Интервью с курдским певцом Арманджем

Талантливый курдский певец Армандж родился в 1960 г. в селе Харбил в районе Тико (Омариа) в Мардинской области в Северной (Турецкой) части Курдистана. Окончил среднюю школу и лицей, учился в Торговой Академии, но с третьего курса был исключен за политическую деятельность. Впервые в 1979г. в г. Искендерун, поднявшись на сцену, исполнил патриотические курдские песни.

В 1996г. вынужден был из-за преследования турецких властей эмигрировать и в настоящее время живет в столице Швеции Стокгольме. Член Курдской Академии культуры и искусства, председатель Союза курдской культуры в скандинавских странах. С 2000 г. на курдском телевидении МЕDYА-ТV вел программу «Zambilfrosh»'. В настоящее время работает над новым проектом "Newae»'. Выпустил три авторских аудиокассеты — «Harin welat» ("Возвращайтесь на родину»),<< Vadat Aydin>>,<>, ("И снова») и один CD («Disa).

Л.М.: Уважаемый Армандж, мы рады приветствовать вас у себя в редакции. Пожалуйста, расскажите немного о себе.

Я родом из области Мардин. Район, в котором я родился, еще знают как Омариа — по названию проживающего там многочисленного курдского племени. В 1967 г. наша семья вынуждена была переехать в город Нисайбин. В 1970г. мой старший брат, которому был всего 21 год, был убит турецкими властями. После этого положение нашей семьи резко ухудшилось и в 1971 г, мы уехали в Искендерун. В Искендеруне живет более 150 тыс. человек, из них ок, 30 тыс. — курды, до40тыс. —турки, остальные — арабы. В 1988 г. умер отец, но мать, брат и сестра продолжают жить в этом городе. Я сам занимался мелкой торговлей до 1996 г., как и вся наша семья, и мы не бедствовали. Но обстоятельства сложились так, что я оказался в рядах борцов сопротивления раньше, чем стал известен как певец.

Л.М.: И как это случилось? Когда и при каких обстоятельствах вы оказались в рядах борцов сопротивления?

Когда с 1978 г. развернулось освободительное движение, как и многие патриоты, я не мог оставаться в стороне и тоже примкнул к рядам борцов сопротивления. До 1980 г. я неоднократно арестовывался властями за свои убеждения, но из-за молодого возраста был освобожден. В ходе военного переворота 12 сентября 1980 г. и после него турецкий режим заявил, что зароет курдский вопрос глубоко в землю. Волна государственного террора прокатилась по всей стране. Курдистан захлебывался в крови. Не было ни одной курдской семьи, которая не испытала бы на себе бесчинства силовых структур, осуществляемые при мощной информационно-психологической поддержке. Турецкий режим в этом противоборстве делал ставку на страх физического уничтожения, и казалось, что еще немного, и он достигнет своей цели, а курдский народ смирится с надетой на него «смирительной рубашкой". Так продолжалось до «Выстрела Агита»3 в 1984 г., положившего начало новому этапу освободительной борьбы. Ома стала новым символом освобождения во всех регионах Курдистана, зажгла надежду, которая, постепенно разгораясь, превратилась в путеводную звезду. Не только у меня, но и у всего нашего народа появилась надежда. С 1987 г. я близко познакомился с программными целями и задачами движении сопротивления, стал еще больше ему симпатизировать и оказывать финансовую поддержку по мере своих возможностей. Но окончательно я определился в своем выборе после событий 1990г.

От Социально-демократической народной партии Турции (ТСОНР) 7 ее членов из числа курдов был и делегированы на международную конференцию по курдской проблематике в Париже. Но по возвращении с конференции все они были исключены из рядов партии по обвинению в раскольнической деятельности. Этот случай крайне удручающе подействовал на всех нас. Многие курдские интеллигенты стали на защиту опальных членов партии. И тогда впервые прозвучала давно витавшая в воздухе мысль о том, что «раз вы нас как курдов, исключаете из своих рядов, то мы создадим свою организацию». Сказано — сделано! В новую партию был приглашен и я. В г. Днтакье и 13 других городах и областных центрах мы учредили опорные пункты вновь организованной Народно-трудовой партии (НЕТЕМ).

Естественно, моя деятельность не могла остаться вне поля зрения турецких властей. Тем более что я оказывал и финансовую помощь молодой партии. И вот таким образом я оказался в рядах борцов сопротивления. Когда мы создали партию, власть развернула против нас открытую кампанию преследований. Начались массовые аресты. До 1996 г. меня арестовывали четыре раза, и семь месяцев я провел в тюрьме. Экономическое положение нашей семьи пошатнулось: многое было конфисковано режимом, дела пришли в упадок, потому что в период преследований и ареста я просто не мог управлять торговыми делами. В Курдистане ежедневно жертвами нераскрытых преступлений становились 15-20 человек, при этом киллеры всегда «оставались неизвестными», а преступления — нераскрытыми. Стало понятно, что скоро очередь дойдет и до нас: или арест по ложному обвинению и долгие годы в тюрьме, или же тайное убийство. Третьего не дано. Режим не сразу нас убивал, а постепенно, Я подумал, что любой из нас, где бы он ни находился, при желании в любых условиях сможет помочь своему народу. Да и у меня выбор был ограничен — или могила, или эмиграция, и я в 1996 г. уехал в Европу и обосновался в Швеции, где я, одновременно начав заниматься и экономикой, и политикой, всерьез задумался о своей дальнейшей жизни. Хорошенько подумав, я решил, что для меня будет лучше, если я буду совершенствовать свое исполнительское мастерство, заниматься исследовательской деятельностью в области культуры, идти в народ и собирать народную мудрость, народные жемчужины художественного слова. У нас нет государственности, и по этой причине наш фольклор буквально грабят и присваивают нашу историю, И я, вместе с единомышленниками, начал трудиться над созданием истории курдской музыки. Наша цель — принести пользу нашему народу.

Л.М.: Как шел процесс вашего формирования, как певца? Кто оказал самое большое влияние на ваше творчество?

В первую очередь, конечно, курдский язык оказал на меня сильное влияние. В нашей семье было принято разговаривать только на родном языке. Несмотря на оказываемый властями на нас нажим, мы так и не приняли турецкий язык. Моя мать, ей уже 75 лет, хотя и выросла в окружении турок, говорит исключительно на курдском. Через родной язык я приобрел душу своего народа. Второй фактор, существенно повлиявший на меня, — это богатая палитра курдского народного фольклора. У нас в регионе Омариа много разных направлений в музыкальном стиле. В области Омариа было много известных певцов. Среди них — Усьве Челеби, песни которого ныне стали классическим образцом курдского фольклора и исполняются по всему Курдистану; Шукрие Фахие, братья Хдыре и Хусейне Омариа, Мухаммеде Мушка, Бырине Марджи, Сайде Берти, Джалиле Бартлави, Мура-де Гне и многие другие певцы, под влиянием которых я формировался как певец. Все они — исполнители песен в музыкальном стиле Klame dila («задушевные песни»), heyranok ("очарование»}, Strane lauka («богатырские песни*). В странах СНГ этот музыкальный стиль известен как Klame merani или syara. В Батмане у них своя разновидность, к примеру — payzok, который также имеет свои ответвления. Одно из них — shirili более объемно. Кроме этого мы постоянно слушали курдские радиопередачи из Багдада («Ezgi»") и Еревана. Шарое Бро, Карапете Хачо, Шакро, Сынге Фаро, Хана Зазе и многие другие курды бывшего Советского Союза на меня также оказали сильное влияние. Но я больше слушал радио «Ezgi>>.

Это объясняется еще и близостью мотивов исполняемых на этом радио песен, которые очень близки музыке Мардинской области. Мухаммед Ариф Джэрави, Кавус Ага, Марям Хан, Иса Барвари, Сайд Ага Джзрави также оказали на меня большое влияние. Когда человек слушает эти неповторимые голоса, любовные переживания и далекий отголосок героических дней, он против своей воли подпадает под их влияние. Среди курдских певцов Шван Парвар стоит особняком. В 1975-1976 гг. Ш. Парвар своим неповторимым голосом, манерой исполнения был подобен извержению вулкана. Для нас все это было очень ново и необычно. К примеру, в Юго-Западной (Сирийской) части Курдистана был певец Мухаммед Шехо, который отличался от остальных певцов тихим и ровным голосом, и все его стихи были монотонны и иносказательны: когда он исполнял народные песни, то те, кто не имел отношения к народному сопротивлению, не понимал затаенный смысл его песен. В отличие от него, Ш. Парвар исполнял свои песни открытым текстом. В его репертуаре было много от известного курдского поэта Джагархуна, и все это оказывало сильное влияние на слушателей. В тот период голос Ш. Парвара оказал большую услугу курдскому народному сопротивлению. На меня оказали влияние и другие существующие в Курдистане музыкальные течения. Я был во многих уголках нашей планеты, но нигде в мире не встречал такой палитры музыкального фольклора, как у нас, курдов. Даже в самом Курдистане в каждом регионе имеются свои музыкальные особенности. Но среди них Сархад' стоит особняком. Если честно, я сам не смогу исполнить все песни Сархада. У каждого региона сложились свои музыкальные стили. В этом отношении у народного певца Каэо имеется •огромный шанс, так как он находится в сердце Курдистана: на границе Гарзана6, Сархада и Сорана9. Все три части Курдистана пересекаются там. По этой причине Казо «взял» у всех этих трех областей Гарзана, Сархада и у Сорана.

А у меня совсем наоборот: я живу внутри Гарзана, но гораздо дальше от Сархада. И Сархад, и восточная (иранская) часть Курдистана расположены далеко от нас. Если мы приедем в эти районы и начнем там исполнять свои песни, возможно, их слова не полностью будут поняты. К примеру, «паизок» исполняют только в Ботане, причем без музыкального сопровождения. Сложность данного стиля как раз в том, что его надо исполнять, одновременно аккомпанируя себе голосом, причем, пауза в пении недопустима. Исполнители умудряются достичь почти невозможного, и в этом-то заключается их высочайшее мастерство. Признаюсь, что я так не смогу. Но, когда я приезжаю в страны СНГ, здесь песни этого стиля я исполняю по мере своих возможностей. Вот в таких условиях я формировался как певец. По этой причине, и это естественно, я мечтаю стать певцом для всего Курдистана, а не ограничиваться отдельно взятыми социально-географическими рамками. Мое имя «Ар-мандж» в переводе с курдского означает «мечта», «цель». А наша цель общеизвестна — приобретение потерянной родины с заветным для каждого курда названием — Курдистан. Поэтому я предпочитаю использовать этот псевдоним. Я хочу, чтобы меня знали как «Арманджа».

Л.М.: Как вы оцениваете роль Конгресса свободы и демократии Курдистана (КСДК) в судьбе курдского народа?

КСДК — действительно мощная организация. Раньше нам и во сне не снилось такое счастье, вот так запросто приехать в республики бывшего СССР и встретиться с нашими соотечественниками, готовить с ними совместные радио-и телепрограммы, брать интервью, организовывать концерты. Курдская история всегда была насыщена переселениями, высылками, депортациями. Теперь, благодаря деятельности КСДК, открываются новые горизонты в жизни курдского народа, исчезают духовные границы между четырьмя частями Курдистана и курдскими диаспорами, проживающими в Европе и странах СНГ. Изживаются вредные последствия религиозной отчужденности. Я вам расскажу вот такой случай: вчера я сел в такси. По дороге мы разговорились, и я спросил у водителя, какой он национальности. Выяснилось, что он — турок-гагауз. Я хорошо знаю, что живущие в Республике Молдавия гагаузы — исповедующие христианство этнические турки. Обратите внимание: гагаузы — единственные христиане среди всех исповедующих ислам турок, но при этом они свою религиозную приверженность не подменяют этнической и не говорят, что они — «христиане» и продолжают считать себя этническими турками. У него в машине — образ Девы Марии с маленьким Иисусом Христом на руках и он привязан к своей религии, но при этом не отрицает и свое тюркское этническое начало. В связи с этим я обращаюсь ко всем курдам: мы — прежде всего курды и должны во всех вопросах быть приверженцами своей культуры, языка, уважать свободу совести каждого, какой бы религии он ни придерживался, и нам пора уже перестать поддерживать те игры, в которые нас втягивали наши враги.

Л.М.: Как складывался ваш творческий путь?

В Турции в 1991 г. я выпустил свой первый песенный альбом под названием «Harin walat>> («Возвращайтесь на родину»). Почему я так его назвал? Я сам тоже уехал из Курдистана и жил в городах метрополии. В тот период еще шире развернулось движение сопротивления, многие курдские села были стерты с лица земли, а миллионы наших соотечественников стали беженцами или были насильственно выселены в глубь страны. Таким образом сотни тысяч курдских семей оказались в Анкаре, Стамбуле, Измире и других турецких городах. Эти, слабо владеющие турецким языком, без определенной профессии, обездоленные и несчастные люди вынуждены были идти на самую грязную и низкооплачиваемую работу или заниматься поденщиной и розничной уличной торговлей, чтобы как-то прокормить свои многодетные семьи, они ютилсь фактически под открытым небом. Турецкая полиция притесняли их по любому поводу и говорила им: «Вы стали бедой на наши головы, убирайтесь туда, откуда пришли!». И тогда я написал песню «Возвращайтесь на родину», где говорил: «Возвращайтесь в Курдистан, хоть умрите там от голода, но свободными и в своей стране».

В 1991 г. наш товарищ Вадат Айдын, председатель Амедского (Диярбакырского) отделения Народно-трудовой партии, был демонстративно убит властями: полиция пришла к нему домой и забрала в полицейский участок. В. Айдын был замучен до смерти во время пыток и допроса, а его тело потом бросили под мост. Его похороны вылились в стотысячную манифестацию протеста, в ходе которой десятки людей были убиты, а сотни — ранены и брошены в тюрьмы. Я в рекордно короткие сроки подготовил и записал аудиокассеты в память о Вадате Ай-дыне, а на их обложке поместил его фотографию. В этой кассете в память о Вадате Айдыне было сказано несколько слов и известным курдским писателем-публицистом Мусой Антаром.

В 1994 г. я выпустил вторую кассету в память о Мусе Антаре, также убитом неизвестными киллерами в 1994 г. Еще на начальном этапе все клише кассеты были изъяты властями, и мы не смогли их записать в другой студии звукозаписи. Когда курдское телевидение приступило к вещанию, я стал его сотрудником, и это для меня большая честь. Мы постоянно гастролировали с концертной программой по многим странам, где были курдские диаспоры — Греция, Италия и Болгария. Потом на телевидении у меня появилась своя программа под названием «Замбильфрош». При построении ее концепции я исходил из того, что курды разбросаны по всему миру. Если каждый день будут одни и те же лица выступать по телевидению, все это быстро надоест народу. Надо, чтобы люди увидели и услышали новые лица и свежие голоса, узнали о проблемах своего народа. Для осуществления данного проекта я стал ездить по разным странам, где проживают курдские диаспоры. В юго-западной (сирийской) части Курдистана мы подготовили 59 музыкальных телепередач. Но печальным итогом этой поездки явился арест всех наших респондентов и их заключение в тюрьмы сирийскими властями. Были попытки арестовать и меня, но мне удалось выехать из страны. Такие же программы были подготовлены и в других странах: в Ливане — 34 и в Иордании — 4. Настала очередь и стран СНГ. Нас всех очень интересует фольклор курдов, проживающих в странах СНГ. В кавказском регионе курды больше исполняют песни в стиле баят и Мате тегаги. Приезжая в страны бывшего СССР, я с приятным удивлением для себя встречаю в каждой курдской семье человека, который может спеть вам какую-нибудь песню из цикла Мате тегап(. Потом я понял, почему здесь такая тяга к этим песням: в них чувствуется тоска по потерянной родине, по героическому прошлому нашего народа.

В России мы подготовили 17 передач. С Гришае Амо, Мылазыме Исько, Мамое Сло и с другими (пусть остальные меня извинят, что я всех не называю) мы подготовили совместные программы. Несколько программ были нами подготовлены в г. Николаевка (Республике Украина), три программы — в Республике Казахстан, одна — в Республике Кыргызстан. Все эти передачи прошли по телевидению. Были задумки побывать в Восточной (Иранской) и Южной (Иракской) частях Курдистана, но у нас такой возможности не оказалось. Мы пришли к заключению, что программа «Замбильфрош» исчерпала себя и нужны свежие идеи. Чтобы не повторяться, мы создали новый проект под названием «Newae». В настоящее время наша студия размещается в Стокгольме. В июле 2002 г. наконец-то мне удалось завершить выпуск своего нового песенного альбома под названием «Disa» («И снова»). Я подумал, что это название после десяти лет перерыва будет кстати. Эти СО и кассеты распространяются и в Турции, и в странах Европы.

Л.М.: Вы удовлетворены тем, чем занимаетесь? Получаете ли моральное удовлетворение от своего жизненного выбора?

Я знаю, что выбрал нелегкий путь. Я очень люблю современную европейскую музыку и иногда сам ее исполняю. Я прослушал большинство европейских групп и сделал для себя вывод, что курды очень сильно привязаны к истокам курдской эпической песни — Klame merani. Эта основа курдской музыки, наш классический фольклор. Во-вторых, мы всегда видели себя в этих песнях. Наш народ жил и живет этими песнями. Именно эти песни стали духовной пищей для каждого курда: что во время внутриплеменных войн, что в войне против завоевателей, что в любви. Те песни, которые исполнялись сотни лет тому назад, поются и поныне. Современные песни, которые сегодня исполняют, в том числе и я, за исключением, может быть, десяти из ста — песни-однодневки; через пару месяцев они «устаревают», приедаются и больше не хочется их петь, и они быстро забываются. А Klame merani всегда желанны и каждый раз они воспринимаются по-иному и исполнителем, и слушателем: в них постепенно раскрывается их сокровенный смысл. Их всегда слушают с тем же трепетом и воодушевлением, что и сотни лет тому назад. И такая любовь к этим песням — во всех частях Курдистана. Если честно, раньше я не выступал перед широкой публикой, но для души в узком кругу часто исполнял эти песни. Песни в стиле Klame merani! — вечные. В них — наша история, и в этом их основная жизненная сила. Мы тысячелетиями воевали против врагов. Из-за этого у нас нет основательно написанной истории. Возьми османских властелинов: все они после себя оставили тысячи библиотек с десятками тысяч книг. Это стало возможным по той простой причине, что они являются обладателями традиции многовекового государственного правления, которое продолжается до сих пор. А нас расчленили на четыре части, пятая на Кавказе. Но и этого мало, они присвоили себе наши письменные памятники и другие духовные ценности. Иногда в каком-нибудь музее мира встречаются предметы, имеющие непосредственное отношение к курдской истории. А сколько таких предметов или фрагментов, имеющих непосредственное отношение к курдской истории, спрятано глубоко в тайниках, чтобы потом новые хозяева выдали их за свои.

Л.М.: Что бы вы пожелали нашим соотечественникам, проживающим в странах СНГ?

Это мой четвертый приезд в страны СНГ, в том числе в Россию, чему я искренне рад. У нас достаточно хорошее представление о том, какая здесь была жизнь раньше, до распада СССР Курды жили компактно. Культурные связи были крепкими. Само государство также помогало культурному развитию, В условиях стран СНГ эти вопросы стали намного проблематичнее. Сотни тысяч курдов разбросаны по всем просторам той же России, где от одного ее края до другого несколько тысяч километров. Курды по многим объективным и субъективным причинам не смогли компактно разместиться, что крайне затрудняет культурные связи. Если курды сами не будут развивать в этих условиях культуру и традиции, то за период одного- двух поколений они будут полностью ассимилированы. Каждый народ идентифицируется только по присущим ему национальным особенностям. Это в первую очередь — язык, здоровые народные и культурные традиции и национальный характер. Если человек лишен всего этого, он обречен на забвение. Во что бы то ни стало нам необходимо в первую очередь сохранить родной язык, посредством которого мы, как с материнским молоком, впитываем в себя духовные ценности нашего народа. Поэтому надо стараться укрепить духовно-культурные связи между отдельно взятыми соотечественниками, с одной стороны, и проживающими в странах СНГ, Европы и Курдистана — с другой. Только так мы сможем в этих, сложившихся не в нашу пользу, сложных условиях сохранить все то, благодаря чему нас во всем мире узнают как курдов.

Лятиф Маммад

Журнал Дружба.Январь 2003